Просмотров: 3 093

Почему китайцы не придумывают ничего нового?

Когда-то давно, в древности, китайцы изобрели массу полезных вещей: четыре великих китайских изобретения — лишь малая часть того, что подарила Поднебесная цивилизации. Китай стоял на передовых позициях очень долго, а потом все резко закончилось: отставание, упадок, откат в страны третьего мира. Возникает вопрос: куда же все делось? Неужели у Китая иссяк запас идей? Попробуем разобраться в вопросе с необычной точки зрения.

Головы людей по всему миру забиты стереотипами о жителях соседних и не очень стран. Китай в этом смысле является эрзацем стереотипного мышления нормального европейского жителя. «Китайцы очень трудолюбивы», «Китайцы производят все на свете», «Китайцы копируют технологии», а уж «Made in China» — это просто-таки международный мем. В принципе, все вышеперечисленное вполне соответствует китайской, да и в целом азиатской действительности. Однако, про тех же японцев, например, ходят гораздо более «приятные» стереотипы: высокие технологии, роботы. Китайцы при всей своей очевидной мощи считаются «отсталыми» и «догоняющими». Почему же китайцы столь активно заимствуют и адаптируют все западное, но не придумывают ничего своего? Давайте попробуем разобраться в этом вопросе, не затрагивая политическую и экономическую стороны проблемы, но сделав упор на психолингвистический аспект.

Когда-то давно, в древности, китайцы изобрели массу полезных вещей: помимо всем известных бумаги, книгопечатания (Гутенберг опоздал лет на восемьсот), пороха и компаса, Поднебесная подарила цивилизации такие предметы, как вилка, барабан, гонг, зубная щетка, игральные карты, фарфор, арбалет, колокол и даже пароварка!
Паровака
Пароварка «янь»

Китай очень долго находился на первых позициях, что не удивительно: они стартовали раньше остальных. Первое государственное образование Китая (династия Шан-Инь) датируется около 1 600 — 1 046 годами до нашей эры. Иньцы уже тогда имели развитую письменность, имели представление о существовании Марса и различных комет, выстроили довольно разветвленный административный аппарат. Китай стоял на передовых позициях еще очень долго, а потом все резко закончилось: отставание, упадок, откат в страны третьего мира. Возникает вопрос: куда же все делось? Неужели у Китая иссяк запас идей?

Ответ на этот вопрос не однозначен. С одной стороны, Китай — это государство с системой, замкнутой на себя. Самоназвание Китая — Чжунго, Срединное государство.
Древняя китайская карта

Древняя китайская карта. Срединное государство, окруженное с четырех сторон варварами.

Безусловно, все страны в древности проходили этап, когда соседи считаются варварами, а своя страна — центром земли. Но только в Китае эта точка зрения сохранилась по сей день. Китайцы на протяжении всей своей длинной истории не часто пытались захватывать чужие территории и земли, осуществляя, в основном, культурную экспансию в соседние страны. Китай долгое время был 文明古国 - культурным гегемоном Дальнего Востока, просвещенным древним государством. Азиатские страны — такие, как Вьетнам, Корея, Япония — когда-то пользовались китайской письменностью. Наряду с местной культурой в этих странах существовал огромный пласт китайской культуры, плоды которой активно потреблялись местным населением. И здесь очень важно понимать, что на протяжении истории именно Китай был культурным центром дальневосточного региона, именно оттуда транслировались идеи и культура по всему региону, но не наоборот. Сами китайцы плохо впитывали чужую культуру: монгольская династия Юань и маньчжурская династия Цин, хоть и просуществовали определенное время, но вызывали у китайского населения стойкое отторжение: от династии Юань прижилась драма, Цин же активно поддерживали традиционные искусства и конфуцианство, пытаясь органично вписаться в китайскую действительность. Но не вышло. Они все равно оставались чужаками, не понимающими простого факта: Китай и китайская культура плохо принимают чужеродные элементы. Каждый китаец в глубине души до сих пор уверен: Китай есть центр мира (а возможно и Вселенной), окруженный с четырех сторон всякого рода варварами, не разумеющими их божественного яшмового языка и тонкой культурной традиции. Но если Китай — великая страна культуры, то что же изменилось сейчас? Почему прервалась культурная трансляция? Ведь в настоящее время Китай поставляет миру, в основном, товары и дешевую рабочую силу.

Ответ на этот вопрос заключается в следующем. Китай — страна, повернутая в прошлое. Это завязано даже на язык: иероглиф «цянь» (前) обозначает «впереди» относительно пространства и «в прошлом» относительно времени, в то время как «хоу»(后) — с точностью наоборот. То есть психологически у китайцев впереди находится прошлое, а позади — будущее. Китайцев всегда больше интересует их история, которой они безмерно гордятся. Китайская гуманитарная наука и по сей день занимается больше интерпретацией и комментрированием авторитетов, нежели продвижением вперед и изобретением нового. Такая ситуация сложилась, по-видимому, в связи с конфуцианской традицией, согласно которой почитание старших и поклонение предкам являются одними из ключевых принципов. Конфуцианство, строго говоря, и не религия вовсе, а свод правил, в соответствии с которыми строится китайская жизнь на всех уровнях: от государственного до семейного. Быть может, в концепции конфуцианства и кроется причина стойкого убеждения китайцев, что все важное и нужное было придумано уже очень давно, и необходимо лишь поддерживать существующий порядок вещей.

С лингвистической точки зрения креативность китайцев тоже строго ограничена. Посмотрим на саму структуру китайского языка — на уровне лексики мы наблюдаем замкнутую иероглифическую парадигму, не допускающую внутреннего словообразования. Невозможно добавить лишнюю черту в иероглифе и получить новое слово. Словотворчество ограничено комбинаторикой: китайцы играют смысловыми единицами, как кубиками, соединяя придуманные сотни лет назад иероглифы друг с другом и получая таким образом новые слова: иероглифы «электричество» и «речь» образуют слово «телефон», а «красный» и «бык» дают в сумме «Рэд Булл». В грамматике же основным способом связи слов в предложении является строгий порядок слов, то есть те же кубики, выстраивая которые говорящий доносит до собеседника свою мысль. Отсюда, возможно, и происходит подсознательное желание китайцев «выкрутиться», не изобретая новое, но обыгрывая старое, уже придуманное.

Пример комбинации иероглифов

Пример комбинации иероглифов «электричество» и «речь»

Видимо, именно поэтому китайцы в большинстве своем исполнители высочайшего класса, но не изобретатели, ведь им известно: мастерством правильного и красивого написания иероглифа можно овладеть лишь многократным повторением и ежедневным упорным трудом. Трудолюбие и аккуратность в Китае вообще ценятся гораздо больше, чем склонность к творчеству. Такая же ситуация наблюдается в поэзии и живописи: традиционное искусство подчиняется строгому своду правил. Произведение искусства в китайском понимании — это та картина или то стихотворение, которое была написано и переписано тысячу раз, и лишь тысяча первый вариант будет идеально соответствовать канону. Это и есть причина, почему среднестатистическому китайцу проще взять уже существующий европейский образец и повторить его, комбинируя с собственными, уже существующими традициями. Отсюда происходит, например, такое чисто китайское явление, как «шаньчжай» — китайская подделка уже существующих идей, включающая в себя не только кроссовки «Абибас», но и подделки культурных концептов.

Когда к власти пришли коммунисты, они попытались кардинально развернуть китайское сознание: идеи социализма на уровне психологии предполагают устремленность в светлое будущее, отрицание замшелого традиционного общества и установление новых норм. Предпринимались попытки революции не только на государственном уровне, но и языковая революция, культурная революция (являющаяся поистине самой большой трагедией в истории китайского народа). Однако все революции, по большому счету, провалились: мир увидел в итоге причудливый «социализм с китайской спецификой», это странное сочетание несочетаемого: передовых социалистическо-коммунистических идей и традиционных конфуцианских ценностей. Культурная революция в истории осталась незаживающим шрамом, дающем о себе знать до сих пор. Вырезав под корень всю интеллектуальную прослойку страны, Мао подпортил генофонд и лишил свою страну передовых идей на много лет вперед. Языковая революция в итоге ни к чему не привела, поскольку на фонетическом уровне китайский язык «заточен» под иероглифы — их упразднение означало бы появление гигантского количества омофонов и страшную путаницу. Это доказывает нашу точку зрения о том, что Китай плохо воспринимает насильные попытки адаптировать его к чему-то новому. Однако, если бы удалось каким-то образом претворить в жизнь реформу китайской письменности и перейти с иероглифов, обозначающих единицу смысла, на более простые единицы типа букв или буквосочетаний, имеющих функцию морфем — возможно, это был бы прорыв на уровне сознания. Появилась бы возможность словотворчества, выхода за границы стандартного иероглифа. Это, вероятно, стало бы свежей струей воздуха для китайского мышления, загнанного в рамки иероглифической письменности, и мы бы увидели новый расцвет китайской мысли и принципиально новые, исключительно китайские изобретения.