Просмотров: 1 406

«Масоны» Ближнего Востока: суфизм и политика. Часть I

Суфизм образца X-XV вв. был относительно малоинтересен для исследователей и изучался в отрыве от общественных процессов в государствах Ближнего и Среднего Востока.  Исходя из социального состава приверженцев суфизма, суфийских братств и связанных с ними народных движений, можно определить их влияние на политику государственных образований. В одной из своих статей, отечественный востоковед М. Т. Степанянц замечает, что до сих пор игнорирование суфизма как фактора политической жизни в мусульманском мире не только политическими аналитиками, но и даже исследователями вызывает удивление.

Что такое суфизм?

Суфизм является одним из важных направлений в исламе, первоначально возникшим оппозиционно традиционализму. Приверженцы мусульманского мистицизма подвергали Коран иносказательному толкованию, приходя, что остается предметом споров и в современном востоковедении, к мировоззренческим выводам пантеистического характера. Суфизм утверждал возможность познания Бога через мистическую интуицию и проповедовал аскетизм. 1

Аскетизм первых подвижников был связан с недовольством части мусульман мирскими утехами и расточительным образом жизни как населения экономически процветающего Халифата, так и властей. Однако до тех пор, пока аскеты не стали открыто выступать против власти, и вели пассивную антихалифскую деятельность, они не подвергались преследованиям подобно шиитам и хариджитам. Если последние вели как пропагандистскую, так и вооруженную борьбу против нечестивых, по их мнению, правителей, то мусульмане-аскеты предпочитали подчиниться во всем воле Господа и набираться терпения с мыслью о том, что всех рассудит суд Божий, а до тех пор занимались личной нравственной чистотой и праведностью. 2

Первые суфии

Один из наиболее известных и, наверное, первых последователей суфизма, отказавшихся от сокрытия своего мистического опыта и открыто выступавшим против социальной несправедливости, стал ал-Хусейн ибн Мансур ал-Халладж  (875-922 гг.). Своими проповедями и приписываемыми ему чудесами он заслужил широкую популярность в народе, хоть и лишился поддержки большинства современных ему суфиев. Ал-Халладж привлек внимание властей не только своими религиозными и мистическими переживаниями, за что его осудили шииты и мутазилиты (обвинили его в шарлатанстве и использовании магии 3), но и, что является главным, — порицанием социальной несправедливости. Подобные проповеди одновременно были приняты с воодушевлением у населения и с раздражением у религиозных и военных властей, среди которых, однако, не наблюдалось единства. Несмотря на то, что среди его сторонников в разные периоды аббасидского правления можно наблюдать некоторых придворных, мать халифа ал-Муктадира и двух вазиров, Ибн Хамдана и Ибн Ису, врагам ал-Халладжа, среди которых наиболее влиятельны шиит и вазир Ибн ал-Фурат, суннит и наместник Васита (город в Ираке) Хамид, все-таки удалось привести в исполнение смертный приговор, обвинив его карматским проповедником, выступающим за разрушение мекканского святилища — Каабы. 4


Мансур Ал-Халладж

Казнь ал-Халладжа в период нестабильной политической обстановки и недовольства населением проводимой социальной и налоговой политикой объясняется не в последнюю очередь тем, что его проповеди к социальной справедливости «были восприняты многими как призывы к мятежу и подстрекательство к беспорядкам». 5


Казнь Мансура Ал-Халладжа

Суфийские ордена

Таким образом, суфизм перестает быть исключительно мистическим, философски-направленным учением, а приобретает социальные атрибуты.Во многом это утверждение связано с появлением суфийских братств (или «орденов») – турук (мн. ч., в ед.ч. – тарика). Как справедливо отмечает Дж. С. Тримингэм, тарика – это еще и «практический метод, который направляет ищущего по пути размышлений, чувств и действий, проводя его последовательно через «стадии» (макамат), в едином сочетании с психологическом опытом, называемым «состояниями» (ахвал), чтобы он ощутил божественную Истину (Хакика)». 6

Здания, в которых располагались суфийские братства, давали возможность суфиям отрешиться от мирских сует, что позволяло заниматься ежедневными упражнениями и ритуалами, которые могли быть как коллективными, так и индивидуальными. 7 Со временем в этих братствах начинала складываться сложная иерархическая структура и четкие правила внутреннего распорядка. С конца X века духовные наставления в неформальной обстановке шейха/наставника (муршид) ученику (мурид) сменились более формализованными  курсами обучения, которые предлагались шейхом уже более широкому кругу учеников. 8

Отечественный востоковед Н.Н. Дьяков касательно мусульманского Магриба отмечает, что «подобно другим, прежде всего периферийным зонам распространения ислама, в Магрибе суфизм стал не просто средством приобщения массы коренного населения к религии Мухаммада, но и способствовал становлению новых духовных ценностей и социальных механизмов в рамках тарикатов». 9


Суфийская мечеть, Индия

«Магическое» распространение

Распространение суфизма среди городского и сельского населения, несомненно, возникло как прямое следствие нарастающего сочетания суфийской святости с популярными культами святых в XI-XII вв.10 Н.Н. Дьяков пишет, что «быстрое распространение исламского мистицизма на Западе, по всей видимости, объяснилось оказавшейся для него благодатной местной почвой. Утверждению суфийских идеалов среди берберского населения способствовало их извечное преклонение перед праведниками-аскетами, а также склонность к магии и мистицизму. Свою роль сыграла и реакция местных неофитов на социально-политические катаклизмы эпохи Альморавидов и Альмохадов (XI-XIII): внутригосударственные смуты и кризисы, падение общественной морали». 11

Если попробовать спроецировать эти утверждения в контексте того же исторического промежутка времени на мусульманский Восток, то они не покажутся далекими от положений, сложившихся на магрибинских территориях. Склонность к магии и мистицизму у местного населения существовала до установления государств с мусульманским вероисповеданием, особенно если учесть тот факт, что именно на территории исторического Ирана в доисламский период «маги» получали официальный статус и «образовали общественный класс, маг-истан, «страну магов», то есть корпорацию магов и разделились по иерархии». 12

Свою роль в распространении суфизма сыграли и социальные потрясения. Если в странах Магриба таковым являлся кризис эпохи Альморавидов и Альмохадов (XI-XIII), и, как итог, падение общественной морали, то в восточных провинциях мусульманского мира – это разложение Аббасидского Халифата, политическая жизнь которого характеризовалась постоянными смутами, нашествиями тюрок и монголов. Становится ясно, что если вести речь о реакции новообращенных мусульман из числа населения территорий Ирана к социальным потрясениям, то на местном уровне были созданы все условия для распространения этого направления в исламе.

Тамерлан и суфизм

Американская исследовательница Беатрис Форбс Манц, автор биографии Тамерлана, задавалась вопросом: «Как Тимуру и Тимуридам удавалось удерживать население в подчинении? Как могло государство без силовой монополии  контролировать обширные территории и гетерогенное общество?». 13 В качестве основного регулятора она называет суфийские тарики. 14


Тамерлан

Назывались суфийские братства по имени своих основателей, однако заслуга создания братств как социально-религиозных организаций, как правило, принадлежала их преемникам. В период с конца XIII в. до начала XVI в. правители государств оказывали поддержку как суфийским братствам, так и отдельных шейхам, в том числе Йахйа ас-Сухраварди, Ибн Сабину, Ибн Худу, Ибн ал-Араби и Абд ал-Кариму ал-Джили. 15

Отдельно можно выделить Сефи ад-Дина Исхака ал-Мусеви ал-Ардабели. В числе муридов этого шейха были монгольский вазир Рашид ад-Дин, его сыновья – вазир Гийас ад-Дин Мухаммад Рашиди и эмир Ахмед, также эмир Чобан и ильхан Абу Саид Бахадур-хан (правил 1316-1335 гг.). 16 Уже после смерти этого шейха к нему обращались и другие великие исторические личности, в том числе и Тамерлан 17: «…Теймур отправился в Азербайджан на поклонение праху шейха Сефи – родоначальника Сефевийской династии, где, закупив много деревень и земельных угодий, отдал их мечети, возведенной при гробнице Сефи».

Орден Сефевийа является наиболее ярким примером политической организации, вышедшей из среды суфизма, но мы не станем рассматривать этот вопрос, так как он выходит за рамки работы и нуждается в отдельном исследовании.

Шариат и суфии

Описывая сельскую местность между Нилом и Амударьей, крупный американский исследователь Маршалл Ходжсон замечает, что в деревнях были религиозные эксперты – либо знатоки шариатского фикха (которые могли преподавать), либо суфии и их приверженцы. Был возможен и симбиоз их деятельности. В то же время в каждой деревне имелась та или иная зажиточная семья или семьи, которые осуществляли политическое руководство. 18


Маршалл Ходжсон — один из крупнейших американских исламоведов

Со временем знатоки фикха и шариата стали признавать суфиев, и их деятельность переставала считаться «неправильной», во многом это связано с появлением большого количества обученных грамоте суфиев, знающих законы и религиозно-юридические нормы. Отмечается, что суфийские шейхи приобрели особую значимость в период раннего монгольского владычества. Они были в состоянии предложить социальные услуги, которые больше не могло предоставлять государство. Улама (мусульманские ученые) предоставляли помощь населению и являлись той группой населения, из которых состояло большинство городской знати. Часто улама и суфии использовались в качестве посредников и посланников в периоды конфликтов, частично из-за их престижа и частично потому, что решиться на их убийство было не так уж легко. 19

Монголы и сельджуки

Усиление роли суфийских шейхов в раннемонгольский период правления на востоке арабо-мусульманского мира связано, скорее всего, не в последнюю очередь со следующим явлением. Изначально монгольские завоеватели были язычниками-шаманистами, однако со временем были вынуждены признать или принять религию какого-либо существовавшего на тот момент оседлого общества. Первоначально монголы решили поддерживать буддизм и христианство при Хулагу-хане (1256-1265) и Абака-хане (1265-1282). 20 Действиями, направленными против ислама и мусульман, особо известен Аргун-хан (1284-1291), который покровительствовал буддистам, христианам и иудеям; к представителям последней общности принадлежал его первый вазир Саад ад-Доулэ.


Хулагу-хан

Абака-хан

Данный период стоит рассматривать в контексте прагматичности монгольской верхушки в их подходах к управлению только что захваченных ими территорий. Захватчики изначально не могли поддерживать ислам, так как это была идеология враждебного им государства. В этом плане, было весьма логично использовать меньшинства для исполнения намеченных целей и задач (особо важна была их поддержка во время походов в Сирию и против мамлюков). Поддерживая евреев и христиан (равно как и буддистов), монгольские власти переманивали их на свою сторону и ослабляли позиции мусульман. К этому списку можно добавить и приверженцев суфизма, с которыми у религиозных верхов Халифата всегда были натянутые отношения, но усиление роли дервишей более  стоит связывать с населением Малой Азии, куда они нахлынули в основном из Хорасана, Азербайджана, Сирии и Ирака. Эти «дервиши…были не только религиозными руководителями, они прививали кочевникам элементы культуры и государственности, они объединяли население, организовывали отпор монголам, разрушавшим уклады, которые были созданы Сельджукидами». 21

Показательно, что мусульманские авторы XIII–XV вв. подчеркивали почтительное отношение тюркско-монгольских правителей к суфийским шейхам, главам суфийских орденов, которые играли в эту эпоху большую экономическую и идеологическую роль — и как крупные землевладельцы, и как «духовные руководители» в первую очередь крестьян, приписанных к их земле. 22

В сочинении Шихаб ад-Дина Абдаллах ибн Фазлаллаха «Истории Вассафа», содержащем обзор истории Чингиз-хана, Джучидов, Чагатаидов и продолжение истории Хулагидов до 1323 г., мы находим рассказ о посещении ханом Узбеком (правил улусом Джучи (Золотой ордой) в 1313-1341) суфийской обители: «Прежде чем в армии (хана Узбека), по многочисленности равной муравейнику, разместились правое и левое крыло, авангард (манкыла) и арьергард (кечка), Сарай-Кутлуг, брат Кутлуг-Тимура, для (этого) паломничества снял с головы произвола шапку спеси и султанства и смиренно (положил) голову на порог уничижения и скромности». После всех процессий и удовлетворения просьб обитателей о помощи в связи с грабежом (с которым Узбек успешно разобрался), хан «пожаловал в награду обитателям скита 50 слитков чистого серебра, обе стороны которых снабжены ушками и которые называются сомами; каждый сом равняется 20 динарам ходячей монеты. (Затем) он обласкал дервишей и выразил сочувствие их наряду (хырка) одной шкурой собольей и горностаевой».

Шиитский суфий Наср ад-Дин ат-Туси, знаток естественных наук, также как и ученый в области этики, метафизики, политической философии пользовался уважением завоевателя Хулагу-хана, у которого служил. Наср ад-Дину удалось убедить Хулагу-хана создать Марагинскую обсерваторию на территории Азербайджана и свозить туда всех ученых, что привело к существенным успехам в области астрономии. 23


Наср ад-Дин ат-Туси

Оригинал статьи: Мамедов Р.Ш. Суфизм как социально-политический регулятор жизни восточных регионов арабо-мусульманского мира X-XV вв. // Восточные общества: традиции и современность. Материалы II съезда молодых востоковедов стран СНГ. М. — Баку, 2014. С. 604-616. — публикуется и изменятся с разрешения автора

Продолжение

  1. Сагадеев А.В. Восточный перипатетизм. М., 2009. С. 38.
  2. Кныш А.Д. Мусульманский мистицизм: краткая история. С.13.
  3. Кныш А.Д. Мусульманский мистицизм: краткая история. С.87
  4. Там же.
  5. Там же.
  6. Тримингэм Дж. С. Суфийские ордены в исламе. С.12
  7. Кныш А.Д. Мусульманский мистицизм: краткая история. С.197-198.
  8. Там же.
  9. Дьяков Н.Н. Мусульманский Магриб. Шерифы, тарикаты, марабуты в истории Северной Африки.(Средние века, новое время). С. 18.
  10. Karamustafa Ahmet T. Sufism. The formative period. Edinburgh, 2007. С. 143.
  11. Дьяков Н.Н. Мусульманский Магриб. Шерифы, тарикаты, марабуты в истории Северной Африки.(Средние века, новое время). С. 19.
  12. Ру Ж.-П. История Ирана и иранцев. От истоков до наших дней. СПб., 2012. С. 167.
  13. Manz B. F. Power, Politics and Religion in Timurid Iran. New York, 2007. P. 276.
  14. Там же.
  15. Кныш А.Д. Мусульманский мистицизм: краткая история. С. 198.
  16. Петрушевский И.П. Земельные и аграрные отношения в Иране XIII-XIV. С. 21.
  17. Бакиханов А.К. Гюлистан-и Ирам. Баку. 1991. С. 83.Бакиханов А.К. Гюлистан-и Ирам. Баку. 1991. С. 83.
  18. Hodgson Marshall G.S. The Venture of Islam. Vol. 2: The expansion of Islam in the Middle Periods. Chicago-London. 1974. P. 92.
  19. Manz B.F.  Power, Politics and Religion in Timurid Iran. P. 282-283
  20. Петрушевский И.П. Рашид ад-Дин и его исторический труд // Рашид ад-Дин. Сборник летописей / Пер. Л.А. Хетагуров. Л., 1952. Т. 1. С. 12.
  21. Гордлевский Вл. Государство Сельджуков в Малой Азии. Л., 1941. С. 174
  22. Ат-Танджи Абу Абдаллах Мухаммед ибн Абдаллах ибн Баттута ал-Лавати. Подарок наблюдающим диковинки городов и чудеса путешествий. Путешествие по Золотой Орде и Средней Азии / Перевод с арабского, введение и комментарий И. Ибрагимова, В. В. Матвеева, Л. Е. Куббеля. М. 1988.
  23. Hodgson Marshall G.S. The Venture of Islam, Volume 2: The expansion of Islam in the Middle Periods. P. 475.